Владимир Рецептер
Насколько скрывает человека сцена, настолько его беспощадно обнажает эстрада. Эстрада что-то вроде плахи.
Анна Ахматова
Владимир Рецептер играет — на концертных подмостках — свои спектакли не чаще трех-четырех раз в месяц. Уговорить его сниматься в кино — проблема, которую чрезвычайно редко удается решить даже самым знаменитым режиссерам. Что касается весьма распространенного обычая — участвовать в течение одного вечера в нескольких концертах на разных площадках, — он представляется Рецептеру принципиально неприемлемым и по нравственным соображениям и по чисто художественным.
Такое жестокое самоограничение — не всегда выгодное по многим причинам, среди которых и весьма понятная актерская забота о популярности,— для Рецептера есть абсолютно естественное выражение его творческих и человеческих основ.
Рецептер — явление в нашем искусстве исключительное и парадоксальное. Я имею в виду не размеры его дарования, хотя природа не обделила его ни внешностью, ни темпераментом, ни восприимчивостью жизни. Исключительность его — в многообразии таланта. А парадоксальность — в удивительной цельности, в сочетании свойств, которые мы знаем как традиционно не сочетаемые.
«Одна, но пламенная страсть» — это не про него, ибо волею труда и дарования ему удается совместить искреннее и плодотворное служение сразу нескольким музам.
Актер, равно блистательно выступающий на театральной сцене, на эстраде, перед кино- и телевизионными камерами, у микрофона радио и студии грамзаписи. Поэт, признанный лучшими мастерами литературного цеха, Павел Антокольский говорил о нем, как о коллеге, «принесшем в нашу поэзию свою собственную и весьма слышную неповторимую мелодию». Ученый — филологические исследования Рецептера публикуют строгие научные журналы, и патриарх советского литературоведения академик М. П. Алексеев самолично и с удовольствием консультировал и комментировал его анализ пушкинских драматических сочинений.
Существует мнение в театральном мире, что излишние «умствования» вредят актеру, что они уничтожают свежесть и непосредственность чувств, и на артиста, в руках которого не популярное, а научное исследование по теме спектакля или роли, товарищи смотрят даже с некоторой опаской — не перемудрит ли он в общении с партнером?
А Рецептер начинает работу над всякой повой ролью с «загрузки трюмов» — с чтения книг, приближающих его не только к образу, но более всего к автору, который этот образ создал. Он убежден: «Актеру необходимо выяснить для себя, в какой степени авторское миропонимание проявилось в миропонимании его героя».