Вадим Маратов
Когда говорят о певце, естественно, что прежде всего говорят о его голосе. Увы! Обратитесь к статьям о чтецах. Редко, даже как-то странно редко пишут о голосе артиста. Но разве не с голоса начинается искусство звучащего слова?!
Эпидемия «театрального шепотка», когда дальше пятого ряда просто не слышно, коснулась и жанра художественного слова. Не могу не вспомнить случай, свидетелем которого мне довелось быть. Шел спектакль в одном из очень уважаемых московских театров. Во время монолога артиста, в таланте которого никто не сомневается, раздался страдающий, извиняющийся голос чуть не плачущего зрителя, — поверьте, это был не хулиган—«Громче! Ну, пожалуйста, хоть чуть-чуть погромче!»
Увы! Часто и с эстрады звучат не только тихие, а главное — тусклые, «стертые», невыразительные голоса.
Еще и благодаря этому «хору» так выделяется чтение заслуженного артиста РСФСР Вадима Маратова, голос которого, говоря языком вокалистов — «аппарат», отличается редкой, даже можно сказать качаловской, красотой.
Он звучит ровно во всех регистрах; органно, как-то объемно звучат низкие ноты; летящие, легкие, но отнюдь не резкие «верха». Отличает голос чтеца и богатство обертонов.
Можно сказать, что голос Маратова обладает особой, чарующей магией. Чтеца хочется слушать снова и снова. При этом артист никогда не эксплуатирует природную красоту своего голоса. Разве что на самых первых концертах он пытался «зачаровывать» зрителей голосовыми модуляциями и пассажами, но вспоминает те выступления.
Да, природа щедро одарила чтеца великолепными данными, но заслуга артиста в том, что1 он, вот уже двадцать лет выступая на эстраде, прекрасно сохранил свой аппарат,- а это требует большого, систематического труда и умения. И сегодня пришедшие на концерт Вадима Маратова слышат такой же молодой голос, который отнюдь не потускнел, а даже приобрел большую мощь и гибкость.
В жизни людей искусства бывают неожиданные для них же самих моменты, определяющие всю дальнейшую их судьбу. Так было и с Маратовым, когда он, недавний выпускник Московского театрального училища имени Б. В. Щукина, увидел на одной из столичных улиц неприметную афишу о конкурсе в творческие мастерские Всероссийского гастрольно-концертного объединения и был сразу же принят, как значилось в приказе, «артистом разговорного жанра».
Маратов с легким сердцем пришел на эстраду. О несостоявшейся карьере драматического артиста почему-то не было особого сожаления. И, как выяснится позже, приход к звучащему слову был не так уж и случаен. Просто сразу приобрело новый смысл то, чему раньше, кажется, артист не придавал особого значения.