Александр Кутепов
А. Кутепов, его соавтор О. Итина, режиссер Д. Журавлев поступили иначе. Они обратились к первоисточникам, к фактам. В программу вошли письма, прокламации, воспоминания декабристов. Предписания и резолюции Николая I, отрывки из формуляров, следственных дел, протоколов допросов. Помогли книги Э. Павлюченко — «Декабристы рассказывают» и Н. Эйдельмана — «Лунин».
...И снова Кутепов ничего не играет. Строго, сдержанно, лаконично доводит он до слушателей факты истории. Он убежден, что они сами осмыслят эти факты, сопоставят их и дорисуют в своем сознании трагическую картину подвига и судьбы декабристов.
Мы говорим «декабристы» и воспринимаем их часто как единое целое. Но они были разными по степени мужества, характеру, интеллекту, да и по политическим целям. Кутепов высвечивает, ставит в центр композиции одного из них — Михаила Лунина. Он не был в числе главных действующих лиц декабрьского восстания. Даже на Сенатской площади не присутствовал. Но именно Лунин, едва ли не один из всех декабристов, и после поражения восстания продолжал революционную борьбу. «Мишель Лунин — человек воистину замечательный», — говорил о нем Пушкин.
Это он, Лунин, задался целью передать потомкам правду о своих товарищах и в тягчайших условиях царской каторги написал историю декабрьского восстания. Он продолжал писать революционные воззвания, находил способы передавать их на волю, за что был сослан в Акатуй, на свинцовые рудники, где «воздух так тяжел, что на 300 верст в окружности нет никакой птицы — все дохнут...».
Пользуясь только словом, интонацией, редким, скупым жестом, Кутепов воссоздал недюжинный характер Лунина. Слушатель ощутил пламенную душу, стальную волю, дьявольскую выносливость этого человека.
Только документы, только факты. Посторонились поэты, прозаики, драматурги. И лишь для одного в композиции сделано исключение. Для Пушкина. Звучат его стихи. Звучат вдохновенно, с пронзительной первозданной свежестью.
Дело здесь не только в отточенном мастерстве артиста. Нас приобщили к событиям, к атмосфере времени. Мы узнали, что взволновало тогда Пушкина, о чем он думал, из-за чего страдал. И совсем по-новому раскрываются для нас с детства знакомые хрестоматийные строки.