Александр Кутепов
Встреча с Журавлевым стала решающей в творческой судьбе чтеца Кутепова. Влюбленность Дмитрия Николаевича в литературу, глубокое знание ее, безукоризненный художественный вкус, ухо, предельно чуткое к фальши, — все это благотворно повлияло на последующие программы Кутепова.
Музей Пушкина на Кропоткинской. Пушкинский он не только по названию. Здесь незримо царит дух поэта, дух его эпохи. В неярком свете — словно зажжены старинные канделябры — мерцают на стенах силуэты людей, знавших Пушкина, портреты его предков...
В этом удивительном доме в феврале 1962 года, в дни 125-летия со дня гибели Пушкина, состоялось рождение Александра Кутепова как чтеца: официальная премьера его первой программы — «Пушкин в лицее». С тех пор каждую осень Кутепов, член ученого совета музея, открывает здесь сезон литературных чтений.
В Пушкинском музее я впервые услышал в исполнении Александра Кутепова «Арапа Петра Великого».
Узкий, длинный и все же уютный зал. Аудитория здесь особенная: мало людей среднего возраста. Серебряновласые старушки в аккуратно отглаженных, нарядных, но безнадежно отставших от моды одеяниях. Разговоритесь с такой старушкой — и окажется, что она хорошо помнит Шаляпина, а в ее альбоме ость автограф Блока... Или совсем юные лица — старшеклассники, студенты.
Здесь не бывает свободных стульев, но удивительное дело: никто не спорит из-за мест, все как-то быстро и удобно рассаживаются, и когда артист выходит из-за кулис, его встречает чуткая, внимательная тишина.
Высокий, гибкий, по-прежнему неуловимо похожий на Пушкина, вышел Александр Кутепов, поклонился на аплодисменты и сказал:
— Анна Ахматова. Слово о Пушкине.
Строки ахматовской прозы звучали торжественно и гордо. Как истина. Как приговор потомков, который обжалованию не подлежит: «Он победил и время и пространство.
Говорят: «пушкинская эпоха», «пушкинский Петербург». И это уже к литературе прямого отношения не имеет. Ото что-то другое. В дворцовых залах, где они танцевали и сплетничали о поэте, висят его портреты и хранятся его книги, а их бедные тени изгнаны оттуда навсегда. Про их великолепные дворцы и особняки говорят: «здесь бывал Пушкин», или «здесь не бывал Пушкин». Все остальное никому неинтересно...»