Александр Кутепов
Следующая программа — поэзия Михаила Светлова. Многое привлекало в ней Кутепова: искренность, глубина, доброта.
Светлов — автор «читаемый». В том число и с эстрады. Редко у кого из чтецов нет в репертуаре «Гренады» или «Рабфаковки». Но поэт отнюдь не исчерпывается двумя-тремя стихотворениями. Программы, целиком посвященной Светлову, не было ни у кого из мастеров.
Кстати, это важно для Кутепова. Когда я спросил его, почему он выбрал для чтения «Арапа Петра Великого», ответ был неоднозначным. Но один из аргументов такой: «Никто и никогда не читал его с эстрады».
— Мне нужно все, что написал Светлов,— сказал Александр Яковлевич в библиотеке.
В светловских сборниках 20-х, 30-х и более близких к нам годов обнаружилось немало поэтических жемчужин. Потом поэт, слушая, изредка удивлялся: «Неужели это мое? Не помню...».
Кутепову казалось, что в программе чего-то не хватает. Может быть, светловского юмора? Афоризмов? Он позвонил Михаилу Аркадьевичу, попросил позволения прийти.
В комнате ничего не было, кроме тахты, пишущей машинки и портрета Маяковского на стене.
Светлов был приветлив, шутил, но Когда речь зашла о программе, сделался серьезным:
— Афоризмы? Нет, не нужно. Я поэт, а не остряк.
В Центральном Доме литераторов на юбилейном вечере Светлова Кутепов читал фрагменты из готовящейся программы, но Михаила Аркадьевича не было в зале: он ушел после торжественной части.
Потом Светлов тяжело заболел... Однажды к Александру Яковлевичу обратился друг поэта профессор Б. Бялик: «Михаилу Аркадьевичу лучше. Он в Переделкине. Было бы хорошо, если бы вы приехали. Устроим как бы генеральную репетицию программы».
В гостиной на втором этаже собрались обитатели Дома творчества. Пришли писатели, жившие на дачах по соседству. Запомнилось доброе лицо Чуковского, хорошо слушал Утесов. После «Гренады» у него на глазах появились слезы, а в антракте он сказал: «Я же пел «Гренаду» в Одессе...»