Александр Кутепов
Срабатывает и точное, глубоко продуманное построение текста. Авторы — О. Итина и А. Кутепов — может быть, и не думали вовсе о принципах монтажа в кинематографе, разработанных Сергеем Эйзенштейном. Но на практике эти принципы использовали. К примеру, после того, как были названы имена декабристов, приговоренных к смертной казни через повешение, с особой силой прозвучали пушкинские строки:
«Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный...»
После описания смерти Муравьевой, последовавшей на каторгу за своим мужем, — «Заклинание»:
«Явись, возлюбленная тень, Как ты была перед разлукой, Бледна, хладна, как зимний день, Искажена последней мукой. Приди, как дальняя звезда, Как легкий звук иль дуновенье, Иль как ужасное виденье, Мне все равно: сюда, сюда!..»
Использован и закон контраста. Сначала идет рассказ о ночи перед восстанием, о мрачной тишине, нависшей над Сенатской площадью. Потом — «Вакхическая песня»:
«Что смолкнул веселия глас?..»
Как выражение молодости, мечтаний и надежд восставших. А дальше — вновь сухой лаконизм документа:
«Простояв пять часов на Сенатской площади и потеряв не менее восьмидесяти человек, восставшие полки рассеялись».
Неисчерпаема история. Неисчерпаем Пушкин. Кутепов помог нам пристально и непредвзято вглядеться в лицо истории, в лицо гения.
Каждая программа Кутепова вполне самостоятельна. Но, когда думаешь о самой первой — «Пушкин в лицее» и одной из последних — «Люди 14-го декабря», об «Арапе Петра Великого» и «Слове о Пушкине» Анны Ахматовой, которое открывает эту программу, возникает мысль о внутреннем единстве этих работ, которые вместе сливаются в целостное повествование: «Пушкин и его время».
Мы уже говорили о том, что каждая новая программа Кутепова — шаг вперед, иногда дерзкий и неожиданный. Такова и недавняя его композиция «Браки совершаются на небесах» — фрагменты из «Войны и мира», «Анны Карениной» и «Воскресения» Льва Николаевича Толстого.